Интервью с Дианой Добревой

Каков ваш посыл со сцены?

Чтобы каждый, кто смотрит наши представления, ощущал его своим сердцем. Хочу разбудить их сердца. И чтобы слова никогда   не звучали дидактично и поучительно.  И чувства бы не  смешивались с конформизмом, и были не только рациональны, а и эмоциональны.

Журнал „Театр“

Что для тебя режиссура?

Возможность самовыражения. Это способ общения с людьми. В разговоре за столом не всегда  могу сказать то, что могу изречь со сцены.

Журнал „Стори“

Вы мечтатель или реалист?

Реализационный мечтатель. Наши мечты должны быть большими, наши сердца – смелыми, тогда не будет ничего невозможного.

Театр и есть жизнь?

Театр есть жизнь. В тоже время есть и разница – жизнь в театре  сгущена, собрана во времени и пространстве. Театр это концентрированная жизнь. Выходит, что вы меня спрашиваете, является ли жизнь жизнью.

Без чего не можете?

Без любви. Не хотела бы жить без любви.

Журнал „Българе“ (Болгары)

Как вы решились уйти от сцены и заняться режиссурой. У Вас уже есть три постановки.  Как Вы их оцениваете?

Моя первая постановка - „Медея“ в театре „Сфумато“. Долго  готовились перед тем, как начать репетиции. Работали быстро и за короткое время сделали спектакль. Вложили в него много страсти и любви, и получилось. „Медею“ сыграли в Национальном театре в Страсбурге, с большим успехом. Спектакль получил много наград.

Потом поехали делать постановку в Смоляне?

Да. Приглашение было с их стороны. Так родилась „Макбет“.

После стольких ролей как актриса и трех постановок как режиссер, где себя чувствуете лучше?

Режиссура очень трудное дело. Там ты создаешь целый мир, а как актер, хотя и это нелегко, ты только часть этого мира.

Где вы получаете больше удовольствие?

Как режиссер, мне доставляет удовольствие процесс сотворения. Это то, что я хотела.

За „Макбет“ Вы тоже получили награды.

Да. Работа по этому спектаклю была трудная, но успешная. Награды – это хорошо, но самое большое признание не они, а люди, с которыми репетируешь и то, как они меняются во время спектакля. Все делалось      с любовью, и повторяю, люди менялись  в лучшую сторону, пока мы вместе находились  в этом путешествии  под названием театр. Когда после представления увидишь слезы на глазах у людей, и ощутишь общее чувство очищения, не можешь не быть довольным.

Не звучит ли немного надменно?

Я бы так не сказала. Я делаю спектакль не для театральной общности и критиков. У меня есть друзья - доктора, которые говорят, что театр им помогает делать свою работу. Он очищает их души, снимает напряжение от большой ответственности за чужие, зависящие от  них   человеческие жизни. Это важнее.

Газета Стандарт

Знаю, что одно время вы выбрали французскую филологию, а не НАТФИЗ. Откуда у Вас любовь к Франции, Парижу? Каким был знак судьбы, который Вам показал, что Вы предназначены для большой сцены?

Был период в моем юношестве, когда я начала становиться очень стеснительной /смеется/, внезапная, огромная стыдливость перед миром, людьми, и поэтому выбрала филологию - я всегда испытывала большую любовь к французской культуре, к Франции. Так попала в СУ /Софийский университет/ изучать французский язык, после чего изучала „Историю искусств“ в Сорбонне. Но в один момент любовь к театру победила, и я пошла в театральный колледж „Любен Гройс“, в класс профессора Елены Баевой. Еще на первом году обучения был объявлен кастинг в „Сфумато“ на представление „Черное руно“. Явилась. Маргарита Младенова и Иван Добчев меня взяли, и с тех пор 6-7 лет была актрисой в „Сфумато“.

Старт был удачным, а дальше?

Это чудесное приключение, которое со мной случилось в „Сфумато, связано с „Черным руном“. Объездили весь мир с этим представлением, и везде оно было очень успешным, и мы получили  много наград. Добрались аж до Японии, играли два месяца на сцене в „Ля Тампет” в Париже…

Приходит успех, признание. Ваш дебют, авторский спектакль „Медея” – созданный по одноименному мифу,  получил не только овации от публики, но и заслуженно Вам принес „Аскеер 2007” как  восходящей звезде. Мне кажется, что Ваша „Медея” не воздействует негативно, а прежде всего, очищает.

„Медея” - спектакль, над которым я думала три года, создан по текстам Овидия, Еврипида, Мюллера, Васко Попа и по моим текстам, и исключительно близок  моему сердцу. По моим принципам, функция театра должна быть очищающая, катарсисная. И даже если один герой негативен, творец всегда должен быть адвокатом своего героя и защищать его до конца.

„Медея” пробуждает эстетические и глубоко философские эмоции и мысли. Красота и ясность, переливающиеся  в красные, белые и золотистые цвета. Это уже может быть „фирменным знаком” режиссера Дианы Добревой , образного и колоритного воображения,  использованного в „Макбет” в Смолянском театре.

Представление „Макбет” было одно из самых трудных моих испытаний. Три месяца репетиций в Родопском театре с исключительной труппой, были очень трудными, но когда закончилось это трехмесячное путешествие, мы получили исключительный результат. Плодом моих усилий и целой команды, постановка спектакля „Макбет” стала новым видом театра, который я намерена продолжать делать.

Хочу добавить, Ваша цитата: „Театр сгущен, крайняя жизнь, консистенция жизни…”

Театр это жизнь, исключительно концентрированная, сгущенная и экстатическая. Театр это жизнь, насыщенная жизнь.

Перед тем как расстанемся, Ваши пожелания  читателям…

Мои пожелания читателям „Дума” и ко всем болгарам, чтоб в эти трудные времена были храбрыми, отстаивали и боролись за свои мечты, идеи, честь и верили в то, что невозможного не существует.

Газета „Дума”

Назад